Управление издательским контентом: эволюция или деформация?
Мы живём в эпоху, когда грань между научным знанием и информационным шумом становится пугающе тонкой. С одной стороны, перед нами открылись безграничные возможности мгновенной публикации и глобальной видимости результатов труда. С другой — мы столкнулись с экспоненциальным ростом контента, качество которого зачастую приносится в жертву количеству и скорости.
Что сегодня происходит с управлением контентом в университетах и коммерческих издательствах? Является ли текущая трансформация редакционно-издательской политики закономерной эволюцией, подстраивающейся под цифровую реальность, или же мы наблюдаем опасную деформацию профессиональных стандартов? Как найти баланс между желаниями авторов, порядком рецензирования, борьбой с «фабриками статей» и внедрением ИИ-инструментов?
Тему обсудили на круглом столе «Эволюция или деформация в управлении контентом: редакционно-издательская политика в современных условиях»*.
* Круглый стол состоялся 28 мая 2026 г. в рамках 14-й Международной научно-практической конференции «Научное издание международного уровня — 2026: достижения и перспективы развития». Организатор — журнал «Университетская КНИГА».
ВАЛ ПУБЛИКАЦИЙ: МИФ ИЛИ ИСТИНА?
В научном мире распространено мнение: в ближайшее время наличие большого количества статей перестанет быть приоритетом и начнёт считаться недостатком. Мы сейчас публикуем больше, чем способны осмыслить. Действительно ли рост числа публикаций ведёт к росту знания, или мы лишь создаём информационный мусор, который сложнее фильтровать? Как эксперты оценивают динамику публикационного потока?
Ситуацию прокомментировал заместитель директора ИПЦ Уральского федерального университета Алексей ПОДЧИНЁНОВ:
— Проблема не в искусственном интеллекте (ИИ), не в генеративных текстах, а в человеческом желании заработать. Наш университет стимулирует написание и монографий, и учебных пособий. Но монография — серьёзная работа, и учёный чувствует ответственность, если её кто-то прочитает. А авторы учебных пособий, похоже, никакой ответственности не ощущают. К сожалению, нам недавно пришлось одну такую работу исключить из РИНЦ, потому что возник вопрос о плагиате.
У нас 21 журнал, 2/3 из них гуманитарные. Естественнонаучные издания с трудом набирают нужный объём (правда, они пока не попали в ВАК, а это важный фактор для исследователей), а вот в гуманитарные поток контента огромный.
Директор издательства НИУ ВШЭ Елена ИВАНОВА сообщила, что число выходящих книг не увеличивается, притом что количество пишущих сотрудников «Вышки» в 2017–2025 гг. выросло на 40% (рис.). Это говорит о том, что из книжной публикационной активности люди уходят. Система материальной поддержки не мотивирует учёных к написанию книг. Публикация в зарубежном периодическом издании даёт бóльшую надбавку, чем написание качественного учебника с апробированной методологической базой. Писать книги в такой ситуации, с точки зрения автора, неразумно. Тем не менее есть люди, для которых книга как элемент познания остаётся важнее денег.
— Конечно, есть авторы, которые пишут для надбавок, но мы умеем их отсеивать. Живая работа над книгой — роскошь, начиная от создания контента и заканчивая тиражированием, продвижением и рекламой. И мы будем делать всё от нас зависящее, чтобы этот продукт оставался качественным, — подчеркнула эксперт.
Как отметила заместитель директора Фундаментальной библиотеки Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена Светлана МОРОЗОВА, сегодня публикация означает только то, что материал прошёл определённый инфраструктурный контроль, но не всегда понятно, что за ним стоит. По оценкам Nature, в год выходит примерно 7 млн научных статей, приходится говорить об абсолютно непрочитываемом научном пространстве.
— Общаясь с преподавателями, знаю, что есть активная практика цитирования только по метаданным подробных аннотаций, и даже не в тех случаях, когда они не могут найти статью, а когда не хватает времени её прочитать. В течение трёх месяцев я написала две статьи на тему конфабулированных ссылок и за это время собрала совершенно новый библиографический список: что-то было упущено в прошлый раз, что-то появилось вновь. Всё это прочитать невозможно, — поясняет эксперт.
Конечно, можно говорить о вале публикаций, захлестнувшем научную периодику. Но проблема переоценена, полагает руководитель отдела исследований и перспективных технологий ООО «Научная электронная библиотека» Денис КОСЯКОВ.
— Уже давно обсуждается, что научных публикаций всё больше, читать их сложнее. Но если оценить статистику, подойти с точки зрения наукометрии, то среднее число публикаций на одного автора не растёт. Если посчитать фракционным счётом, т.е. с учётом числа авторов в статье, то оно даже сокращается. В основном вал связан с тем, что увеличивается количество пишущих авторов. Наука становится международной, и если раньше основная масса университетов была сосредоточена в развитых странах, то теперь они активно появляются в странах третьего мира. Вопрос даже не в том, что за публикацию платят премии. Людям очень нравится высказываться, мы это видим по соцсетям. Право на мнение, на публикацию должно быть.
Вернуться назад, к «тёплой ламповой» науке, когда мы всех знали в лицо и читали четыре журнала, и нам этого хватало, уже не получится. Да, ИИ усугубляет ситуацию, в том числе с точки зрения редакторов и рецензентов. Раньше посмотрели на рукопись, она плохо написана, и её возвращали с отрицательной рецензией. Сейчас тексты хорошие, гладкие, но мы понимаем: что-то здесь нечисто. А инструменты выявления ИИ не показывают, что текст сгенерирован, да даже если и сгенерирован — тогда что? Надо оценивать научное качество, а не то, применялся ли какой-то инструмент. У нас забрали простой входной фильтр, и это проблема. С другой стороны, те же самые технологии нам помогают. Появляются продукты, которые позволяют рецензировать статьи более глубоко, на что у редакторов и рецензентов ушло бы много времени. Технологии дают возможность предварительно оценить рукопись и увидеть сконфабулированные ссылки, несоответствие цитирований и той литературы, на которую ссылаются.
Основатель и руководитель компании «Думейт» Юрий ЧЕХОВИЧ добавил:
— Мне кажется, здесь есть некоторая подмена понятий. Я согласен с тем, что нет очевидного роста числа публикаций, статистические данные это подтверждают. Но растёт количество рукописей. Входной поток в журналы и сборники конференций увеличился; по крайней мере, уже есть предложения вводить плату за подачу. И в этом проблема. Выход не повысился, а вход сильно вырос.
Генеральный директор компании «Директ-Медиа» Константин КОСТЮК считает, что справиться с ситуацией можно, если изменения не превысят 10–20%.
— У научной публикации три задачи. Первая — сообщить о своём исследовании. Вторая — обеспечить карьерную функцию. Третья — оценить эффективность исследователя. Этот подход — оценка качества через количество — в целом был оправданным на определённом этапе развития.
КУРАТОРЫ ДОВЕРИЯ
Вне зависимости от подходов к оценке публикационного потока поступающие материалы необходимо оценивать, с тем чтобы обеспечить качество публикаций, поддерживать уровень журналов и реноме издательств. Как трансформируется тактика взаимодействия редакций с авторами и рецензентами?
Генеральный директор Первого экономического издательства Егор АБРАМОВ подчеркнул, что современные инструменты — серьёзный вызов: разработчики цифровых решений «разбаловали» издательскую сферу:
— Раньше мы получали статьи от авторов, рецензировали их, проверяли и принимали решения. А потом появились инструменты для выявления заимствований, и многие заменили проверку и рецензирование тестированием на плагиат. Потом стали бороться с рерайтом. 
Как отметил Алексей Подчинёнов, что касается самых продвинутых журналов, которые индексируются в Scopus и Web of Science, занимая там первые квартили, то для проверки качества поступающих рукописей используются несколько «шлюзов».
— Первый — главный редактор или сотрудник редакции, которые принимают статьи и уже на этом этапе отсеивают ненужное. Мы не стесняемся без рецензирования сказать, что работа не соответствует тематике или уровню журнала. Ещё два «шлюза» — это два рецензента. Конечно, такие специалисты наперечёт, но пока мы справляемся. Срок выхода статьи от принятия до публикации небольшой: полгода, иногда год. Для журнала первого квартиля это вполне достойно. Тем более что у нас все журналы принимают статьи бесплатно для автора, — рассказал эксперт.
Что касается ИИ, то уже сами авторы признают, что используют его для перевода и корректировки английских текстов, для уточнения логики обобщений и т.п. Но в западных журналах это даже не обязательно указывать. Делать это нужно, если ИИ помогал создавать контент. Вот тут и кроется главная проблема — как это уловить, считает Алексей Подчинёнов.
— Во главе гуманитарных журналов у нас стоят опытные, много читающие учёные, и они пока «на глазок» выявляют присутствие ИИ. Те редакторы, которые сами активно применяют ИИ, видят, что в статье используются те же приёмы, которые они задействуют, общие паттерны и т.п. Конечно, с развитием ИИ станет сложнее, — резюмировал эксперт.
По данным, приведённым Еленой Ивановой, в редакцию ежегодно поступает около 60 заявок на выпуск книг, отбирается примерно половина. Фильтров несколько. Первый — это издательский совет университета, который отсеивает совсем ненужные заявки. Не берут в издательство вторые и третьи издания, в которых нет основательной переработки.
Рассматривают в основном оригинальные продукты, таким образом около 15% заявок снимается сразу. Затем заявки отправляются на академическую экспертизу. Каждую из них анализируют два или три внешних эксперта. После этого каждая книга ещё дважды рецензируется.
— У ведомственных издательств, к которым относятся вузовские, есть одно серьёзное преимущество по сравнению с независимыми. Мы достаточно много знаем о своих сотрудниках, но даже здесь бывают казусы. Мы выплачиваем на создание учебников гранты до 500 тыс. рублей, чтобы авторы могли по отобранным заявкам поработать над книгой в течение двух лет. Это миф, что учебник можно написать быстро. Работе нужно посвятить много времени: собрать лекции, проанализировать, записать, подготовить задания. Но иногда встречаются не вполне адекватные авторы, которые без ИИ могут нафантазировать в учебнике. Вроде бы человек преподаёт в топовом вузе, грамотно составил заявку, но всё равно периодически рецензенты говорят, что текст — это фантазия, такого в данной научной сфере вообще не может быть.
Рецензенты — наш золотой фонд, мы с ними сотрудничаем много лет. Сейчас ситуация сложнее, потому что НИУ ВШЭ развивается, появляются новые факультеты, в том числе технические, естественнонаучные. Приходится привлекать незнакомых специалистов. Да, эта деятельность оплачивается, но сколько надо заплатить человеку, чтобы он качественно прочитал 30 авторских листов? Рецензирование — исключительно гуманитарный вклад в нашу действительность, к материальным стимулам он не имеет отношения, это работа из любви к искусству. Мы всегда стараемся поощрить таких специалистов, иначе развитие многопрофильного издательства сопряжено с большими рисками, — прокомментировала эксперт.
Как отметил Константин Костюк, многие авторы считают, что участие редактора и издательства в создании книги совершенно необязательно. Задача издателя — упаковать научную информацию. Сейчас стоит задача ускорить и упростить эту работу. Совсем скоро можно будет отдать в ИИ статью, и её обработка будет идеальной — не в смысловом плане, а в части того, что может сделать с текстом редактор. И тогда действительно можно поставить вопрос: зачем нужны издательства и редактор.
Генеральный директор издательского холдинга «ИНФРА-М» Альбина НЕСТЕРОВА уверена: издатель (неважно, вузовский или коммерческий) — это куратор доверия. Если под текстом будет стоять конкретный импринт, то для любого пользователя очевидно, что рукопись проверили. Это фильтр, который отделяет мусор и несуществующее знание от реального.
— За последние полтора года доля входящих рукописей, в которых есть сгенерированный текст, достигла 45%. Но при этом увеличивается процент оригинальности: средняя цифра 80%. Из этого мы делаем вывод: те авторы, кто умеет работать с ИИ, научились настраивать модели так, чтобы обеспечить оригинальность. Мы не против сгенерированных текстов, с ними бессмысленно бороться. Безусловно, вопрос заимствований не обсуждается. Но генеративный текст выдаёт структура: рубленые фразы, слова-паразиты и т.д. Для нас хороший учебник тот, что будет пользоваться спросом, который будут читать и рекомендовать. Если мы видим, что автору есть что сказать, но он сэкономил время, редактор должен ему помочь довести рукопись до качественной книги, — пояснила эксперт.
ИНСТРУМЕНТЫ НОВОЙ ЭПОХИ
Какие инструменты проверки могут считаться эффективными, когда и авторы, и рецензенты активно используют нейросети? Что может стать достойной альтернативой письменным работам — основной форме контроля знаний студентов?
Мы переживаем абсолютный шторм, в котором ИИ не первый и не последний фактор, считает Константин Костюк:
— Всё началось с того, что наше научное пространство отрезали от мира, и это хуже. Я не считаю, что проблема в том, что ИИ кого-то заменит. У нас в принципе нет доступа к качественному ИИ. У экспертов доступ индивидуальный, очень сложный, дорогой. Например, в Gemini вы не попадёте, если у вас есть российские аккаунты.
В учебном процессе сейчас остро встал вопрос оценки. Методы, связанные с письменными работами, перестают работать. Дискуссия идёт о том, чтобы очистить студента от всех наслоений, придумать такой метод, чтобы он показал, чему реально научился:
— В принципе, правильная постановка задачи, но к чему мы придём? Письменная речь — очень важный критерий, без этого нет учёбы. Мы в компании «Директ-Медиа» разрабатываем инструмент, который позволяет проверить не квалификационную работу, а её автора: понимает ли он в принципе, о чём говорит? К достоинствам ИИ принадлежит то, что он хорошо умеет оценивать содержание и выделять ключевые мысли. Написал работу — получи тест, в котором нужно отметить правильные варианты.
Но вообще сегодня важно оценивать навыки работать вместе с ИИ, считает эксперт.
— С нейросетями человек получил много новых возможностей, дополнительных «рук». Если все их отрезать и оставить только две, это будет неправильно. Сегодня невозможно различить, что сделал автор, а что — ИИ. Нам предстоит оценивать результат синтетического труда, поэтому следует пересмотреть образовательную парадигму. Нужно учить не знаниям, а совместной работе. Ведь эффективная работа объединяет очень большой пласт компетенций: надо знать разные модели, экспериментировать с ними. Это, по сути, новый тип обучения.
Бессмысленно заниматься выявлением ИИ и наказывать лишь за факт его наличия, считает Юрий Чехович.
— Да, это эффективный инструмент, для того чтобы скрыть плагиат, непроверенную информацию, неумение искать источники. Но в то же время это способ повышения качества. Вопрос, что делать с нарушениями, как их находить, ведь они точно есть в большинстве работ. В части образования — как проверять качество обучения. Возможно, отменят такую форму контроля, как квалификационная работа. Но что взамен? Устные выступления возможны, но только пока мы в аудитории. А если студент защищается онлайн? Контролировать отсутствие суфлёра, который будет помогать отвечать на вопросы, очень непросто.
Журналы ждут, пока «Думейт» предложит инструмент для рецензирования. Наверное, жить после этого станет проще. Но тогда отпадает потребность в журнале. Автор написал статью, загрузил её в автоматический сервис, получил высокую оценку, которой все верят, и зачем тогда журналы и рецензенты? За повышение оценки тоже будет бороться ИИ. Для меня пока в этой дискуссии больше вопросов, чем ответов, притом что мы понимаем, что инструменты развиваются, внедряются и используются, — подчеркнул эксперт.
Как отметил Денис Косяков, сегодня пользователь, обращаясь к современным системам, не добирается до исходных документов.
— Получая ответ на вопрос в ИИ, человек не кликает на ссылку, не переходит на источник. У нас и так масса статей, никем не читаемых, кроме рецензентов. А сейчас это станет совсем большой проблемой.
Автор, издатель, библиотека теряют читателя. А потребителю, конечно, становится проще. Ему не нужно никуда ходить, он всё получает здесь и сейчас. В этом плане с ИИ сложно конкурировать. Даже бесплатная версия DeepSeek уже лучше, чем любой библиотекарь, у него лучше эрудиция, он больше знает, быстрее ищет. Попробуйте загрузить фрагмент текста с цифрами в бесплатную версию Perplexity, и он проверит, покажет ссылки, т.е. фактчекинг тоже хорошо работает. Мы для таких целей уже не слишком нужны. Видимо, это приведёт к серьёзному переформатированию всего рынка информации, того, как мы потребляем контент, как с ним работаем.
Серьёзная проблема — сконфабулированные ссылки. По словам Альбины Нестеровой, составление библиографического списка — самый нелюбимый участок работы любого автора. И тогда начинаются злоупотребления.
— Мы по этой причине не отклоним рукопись, но снабдим автора инструментами. Например, дискавери-сервис «Неопоиск»: с его помощью за несколько минут можно составить нормальную библиографию. Когда выйдет учебник и мы загрузим метаданные в РИНЦ, нам не придётся краснеть за то, что те или иные источники не существуют, — сказала эксперт.
Тему конфабуляций затронула также заместитель главного редактора, ответственный секретарь отдела периодических изданий издательства «Пашков Дом» Российской государственной библиотеки (РГБ) Екатерина ШИБАЕВА:
— В один из наших журналов, «Обсерватория культуры», пишет большое количество китайских аспирантов. Для них русский язык не родной, и они пользуются DeepSeek, для того чтобы приводить свои тексты в читаемое состояние. Они в этом признаются, но инструменты поиска ничего не показывают! Но не это главное: часто в таких статьях появляются конфабулированные источники. Если российские ссылки мы можем проверить в каталоге РГБ или в eLIBRARY, то с китайскими сложно. Теперь, получая статьи от китайских авторов, мы просим их прислать сканы первых страниц работ, на которые они ссылаются. Пусть там ничего непонятно, но мы знаем, что такая публикация существует в природе.
Юрий Чехович сомневается в эффективности такого подхода:
— И DeepSeek, и ChatGPT отлично справятся с тем, чтобы сгенерировать первую, вторую, вообще любую страницу любой статьи на китайском, арабском, венгерском. Так что увы…
Как отметила Светлана Морозова, современные инструменты детекции основываются на проверке текста и текстовых «зацепок». На этого недостаточно, потому что оценивать надо достоверность фактов: текст может быть очень хорошим и «гладким».
— Всё зависит от используемых ИИ-инструментов. Российскому публикационному пространству ещё «везёт», потому что отечественные пользователи имеют доступ не ко всему качественному фонду генеративного ИИ. Корректная работа современных языковых моделей зависит от того, насколько подробный контекстный бэкграунд у пользователя образовался. Я пишу сама, потому что ничьи тексты мне не нравятся. Но на самом деле у меня трёхлетний бэкграунд с полнофункциональной версией ChatGPT, модель думает как я, знает все мои конференции, статьи и черновики рукописей. Самое печальное для систем проверки: и пишет как я. Все самые совершенные системы детекции ИИ показывают 0%.
Необходимо не только экспертное рецензирование, но и рецензирование процессов, того, как создаётся рукопись. Речь идёт о предоставлении на проверку каких-то материалов. Возможно, инструментом детекции может стать выступление автора на каких-то площадках, тем более что сейчас всё фиксируется.
Ведущий научный сотрудник Института научной информации по общественным наукам РАН Александр КАРАУШ добавил:
— Хорошо, когда редактор проверяет ИИ, но почему бы не включить следующий этап, когда ИИ замыкается на него самого, уже с датасетом? Если мы говорим о технических статьях, то хорошо, если там будут сырые исследовательские данные, и ИИ можно будет попросить сделать по ним что-то похожее на авторскую статью. Если результаты совпадут, то проверка пройдена.
ИИ В БИБЛИОТЕКЕ: ИСТОЧНИКИ ВТОРИЧНЫ
В условиях, когда пользователи получают нужный им научный и учебный результат в обход учебников и научных журналов, университетская библиотека должна превращаться в центр экспертизы и формирования информационных компетенций, уверены эксперты.
Как отметила директор научной библиотеки Российского университета дружбы народов (РУДН) Елена ЛОТОВА, библиотека за последние годы прошла разные этапы. Ещё 30 лет назад была только книга, потом появился Интернет, затем пришёл ИИ. Каждый раз библиотека находила для себя новые миссии, для того чтобы оставаться востребованной. На сегодняшний день библиотека должна помогать учащимся проводить экспертизу того, что выдаёт генеративный ИИ, считает эксперт:
— Мы внедрили это направление в своём университете, ведём образовательную программу, проверяем факты, данные и методики, ссылки. Учим не только бакалавров, магистров и аспирантов, но и преподавателей. Технологии расширяют свои возможности, и курс наполняется новой информацией. В РУДН использование генеративного ИИ не стали запрещать, но был разработан специальный порядок для студентов и исследователей. Однако технологии не стоят на месте. Сейчас некоторые платформы позволяют на основании проверенного контента создать качественную письменную работу с хорошей библиографией. И это тревожит, потому что мы не сможем выполнить свою главную функцию — научить студентов учиться. Высшее образование сегодня не даёт конкретную специальность, его задача — сформировать умение набирать нужные знания на протяжении жизни. И если используется открытый Интернет, студенты должны понимать: нужна экспертиза. Вызовы серьёзные, постоянно возникают новые задачи.
Итак, библиотеки должны привлекать пользователей и работать вместе с ними в части экспертизы результатов генеративного ИИ. Но здесь вопрос ещё и в позиционировании: современное поколение считает библиотеку анахронизмом.
— Мы уже давно называемся учебно-научным информационно-библиотечным центром. По крайней мере, отражаем, что здесь наука и образование. Выступая на официальных мероприятиях, я позиционирую своих сотрудников как информационных экспертов. Безусловно, библиотекам надо становиться современнее и придумывать новую терминологию, начинать её активно использовать. Наверное, «информационный эксперт» — неплохое название для библиотекаря, который занимается экспертизой ИИ-текстов, — полагает выступающая.
Одна из ключевых проблем состоит в том, что все эти проблемы обсуждаются в информационном пузыре, считает Светлана Морозова. Мы друг друга видим, знаем, дополняем, ходим на одни и те же конференции. Вопрос, как это донести до преподавателей и студентов. Важно, чтобы библиотекари сами были активными пользователями генеративных моделей.
Как отметила эксперт, по данным исследования, проведённого Андреем Фёдоровым, главным аналитиком научной библиотеки НИУ ВШЭ, встраивание библиотекарей в ИИ-пространство обошлось без инноваторов. И это, по мнению исследователей, даже неплохо: библиотекари не прыгают в бездну с закрытыми глазами не из-за консерватизма, а по привычке всё проверять и понимать.
— Однако ChatGPT 3.5 вышел в 2022 г. За три года всё, что мы хотели, уже можно было проверить и понять. Думаю, что библиотекарям давно пора начать пользоваться генеративными системами. Как показал последний конгресс РБА, коллеги считают себя активными пользователями ИИ, если им внедрили ИИ-каталогизацию. Но это совершенно разные сегменты работы. ИИ-каталогизация, созданная кем-то, — это не личное пользование ИИ. А пока библиотекари не начнут активно применять генеративные модели, они не смогут понять проблемы, о которых мы говорим, — подчеркнула эксперт.
Обучать использованию ИИ важно, но здесь тоже немало подводных камней, считает эксперт:
— Когда я стала в свой образовательный курс для аспирантов и магистрантов включать генеративные модели, а самое главное, критическое отношение к результатам, никак не могла нащупать ключевую идею. Точно смогла понять, что не нужно обучение промптам: все легко справляются сами. Неэффективны наборы промптов: генеративные модели невоспроизводимы, этим они отличаются, например, от «Неопоиска» и любой другой дискавери-системы. Генеративные модели в принципе не оставляют возможности для обучения: невозможно что-то показать и затем воспроизвести. Результат непредсказуем, и тут важен и бэкграунд, и то, общаетесь вы с оригиналом модели или с её репликацией.
Мы как библиотекари до сих пор пытаемся применить свои старые модели обучения пользователей к ситуации с ИИ. Это не получится: надо «перевернуть стол», начать с нуля и понять, что теперь результат приходит к пользователю раньше, чем источник. Наша задача — объяснить пользователю, что, получив результат, он должен добраться до источников, которые модель показывает в виде ссылок. И что показывает она не все источники, и не каждый из них реален. Надо разъяснить, что сгенерированный текст — это всего лишь приглашение к дальнейшей совместной работе.
Развитие библиотеки заключается в том, чтобы пересмотреть первичность источников во всех подходах к пользователю. «Давайте подберём литературу, и вы напишете» — это больше не работает. Предъявите сгенерированный результат, и мы вместе решим, чем его необходимо дополнить, чтобы получился качественный текст, покажите модели уже подобранные вами источники и почувствуйте, насколько более качественным получается текст, — вот наша траектория движения.
Екатерина Шибаева дополнила:
— Библиотекари, судя по всему, действительно пока присматриваются к ИИ. Они ждут, когда им расскажут с научной точки зрения, как они эту технологию могут применить в своей профессии. В Школе библиотечного блогера на конгрессе РБА мы тоже обсуждали использование ИИ. В библиотечной среде ИИ применяют инноваторы, а ещё SMM-специалисты и администраторы. И если в прошлом году все считали, что ИИ облегчит работу SMM, то сейчас общий тренд направлен на то, что соцсети перестали продвигать посты, созданные ИИ. Если вы в полученный автоматически проект поста не вложите творческую составляющую, то не получите никакого отклика. Студенты, которые пытаются себя продвигать в соцсетях, наверняка знают об этом тренде. Значит, есть надежда, что они экстраполируют этот подход и на научную работу. Возможно, в научной среде появятся маркетинговые механизмы, которые поднимут авторитет самостоятельного научного исследования.
ОЦЕНКИ И ПРОГНОЗЫ
Какой эксперты видят издательскую политику в перспективе двух-трёх лет?
Денис Косяков:
— Мне кажется, что сейчас начнётся расхождение издательской деятельности по направлениям. Специалисты по ИИ уже ничего не хотят слышать о журналах: у них есть конференции, платформы открытого доступа, они стремятся как можно быстрее представить свои результаты. Есть препринты на платформе Arxiv.org, продолжающиеся публикации. Один документ меняется и дополняется на протяжении двух-трёх лет, в том числе большая статья по развитию языковых моделей. Экспериментаторы не видят смысла в том, чтобы каждый раз писать введение в статью, о методах и инструментах, так как они стереотипные. Они хотят просто опубликовать результаты. Специфика публикаций в зависимости от сферы деятельности будет усиливаться. Мы сейчас не понимаем, что будет через год-два. Но очевидно, что существующая система сменится.
Юрий Чехович:
— Проблемы, о которых мы сейчас говорим, возникли не в конце 2022 г. с выходом ChatGPT, а раньше. Сегодня они обострились. Согласен, что система сменится, но пока непонятно на что.
Екатерина Шибаева:
— Число стоящих перед редакциями задач растёт. Использование инструментов ИИ должно перейти в новую фазу, для того чтобы тратить человеческий ресурс на творческие, смысловые задачи. Без человеческого труда продукт не будет интересным и привлекательным, только нужно освободить себя от рутины.
Скорость публикаций, безусловно, имеет значение, особенно для тех исследователей, что изучают ИИ. Вы написали статью, а через месяц выводы могут быть некорректными, потому что модель обновилась. Издательский процесс ускорить невозможно, но для публикации разных результатов должны быть разные платформы.
Егор Абрамов:
— Возможно, стоит выйти за рамки работы с контентом. Не ИИ зло как таковое в нашей работе, а люди, которые используют его во зло. Когда мы проверяем пришедшую статью, первый вопрос, на который отвечаем, — может ли вообще человек, её приславший, считаться автором. Надо понимать, играет он за нас или против нас. Стоит вспомнить об этике в прямом смысле — о декларации общих целей. Цель журнала — публиковать качественные статьи, и автор тоже должен об этом заботиться, чтобы рос его уровень. Если цели совпадают, то коммуникация будет эффективной.
Альбина Нестерова:
— Когда мы тестируем новые системы ИИ, впадаем в эмоциональный ажиотаж, но забываем об одном. Все существующие сегодня системы обучаются на контенте, созданном людьми. Какой через два года будет доля контента, созданного людьми? Бигтех показывает красивые модели работы с контентом, но под капотом у них полные тексты издателей, и цифровые гиганты «прессуют» издателей: «Отдайте нам свою интеллектуальную собственность». Об этой проблеме нигде не говорят, в отличие от прелестей генеративных моделей. Владельцам генеративных моделей нужно хорошее сырьё. Сейчас большую долю занимает человеческий контент. Вопрос, в каком направлении пойдёт развитие и на чём будет учиться ИИ, когда оригинальный контент закончится.
Светлана Морозова:
— Я начала писать о проблемах, связанных с ИИ, в журнале «Университетская КНИГА» в 2024 г. Библиотекари, ждущие научных публикаций, в какой-то момент обнаружат, что всё прошло мимо них. Есть один замечательный образ: у электровелосипеда можно включать мотор, а можно не включать. Если нужно быстро доехать из точки А в точку Б, то включаем. Но университетское образование — это всё-таки езда с помощью мускульной силы. А в издательской деятельности при отборе публикаций нужно прежде всего находить идею. Если её нет, то автор, обращаясь к ИИ, получит посредственный, скучный текст. Именно поэтому мы постоянно читаем статьи о рисках и вызовах использования ИИ в образовании. Хочется видеть в каждой рецензируемой научной статье новые смыслы.
Рубрика: Острая тема
Год: 2026
Месяц: 4
Теги: Юрий Чехович ИИ в образовании и науке Елена Лотова Александр Карауш Екатерина Шибаева Альбина Нестерова Научные журналы Научное цитирование Егор Абрамов Константин Костюк Научное редактирование Денис Косяков Светлана Морозова Елена Иванова Алексей Подчинёнов Научная и учебная литература Научный контент Контент Вузовские издательства